прозвали Аранбюржа Сплетница. Та помнила все слухи и тайны двора, знала всю родословную Каролингов, вплоть до побочных отпрысков, прижитых с простолюдинками. Она-то уж наверняка наведет Ренье на след Эммы. Правда, добавил мелит, сделать это будет нелегко. Аранбюржа важная персона, к ней просто так и не подступишься, и расспросить ее будет отнюдь не легко. Вот тогда-то Леонтий и предложил доставить эту даму в старую Молчаливую Башню, а уж он – грек улыбнулся, предвкушая забаву – сможет принудить Аран-бюржу освежить память.
Ренье поднялся с низкого сиденья и потянулся, хрустнув суставами. Что-то долго никто не едет. Леонтий, конечно, мастер развязывать языки, даже самого Ренье порой пробирала дрожь, когда он ловил дьявольское сладострастное выражение в глазах нотария, докладывавшего о проделанной работе, и тем не менее что-то в этот раз он тянет. Неужто благородная дама столь строго хранит придворные тайны? А если и ей ничего не ведомо?
Ренье не на шутку встревожился. Шагнул к двери и, распахнув ее, едва не столкнулся с Эвраром.
– Все дьяволы преисподней! Что так долго?
Эврар с поклоном уступил герцогу дорогу, кивнув в сторону любопытных лиц, столпившихся неподалеку монахинь. Пришлось герцогу, сдерживая нетерпение, последовать за придворным. По дороге тот негромко проговорил:
– Заминка вышла из-за королевской охоты. Благородный Каролинг, разочарованный неудачным ловом, пожелал пострелять галок и почему-то выбрал для этого окрестности Молчаливой Башни.
Они покинули стены обители, ведя лошадей под уздцы.
– К черту Каролинга, – кипел Ренье. – Что Аранбюржа?
– Умерла под пыткой.
– Это неплохо. Все равно нам не удалось бы вернуть ее назад.
Уже положив руку на луку седла, он вдруг замер.
– Умерла? Что ж, выходит – все зря?
Эврар спокойно сел в седло.
– Как же! Когда это бывало, чтобы ваш еретик не справился с работой? Старуха отдала Богу душу, уже когда ее оставили в покое. Но Леонтий выглядел вполне довольным. Мне-то он ничего не поведал, оставив для себя честь передать все светлейшему герцогу.
Ренье торопливой рысью мчался к Молчаливой Башне. После прозрачного морозного воздуха зимнего дня из подземелья на него дохнуло смрадом. Немудрено, что Эврар,