торопливо пробежала по освещенному мостику к двери, под навесом которой горел ненужный из-за полной луны фонарь. Дверь ей отпер высокий худощавый парень с темными, глубоко посаженными глазами. Это был немой Ральф, помощник, он же и сожитель Дороти, которого она извлекла с самого дна Уайтфрайерса. Он бросил подозрительный взгляд на закутанную в плащ фигуру, но тут же, заметив пса, отступил, давая дорогу. Ральф был сообразительным малым и, очевидно, узнал собаку Делателя Королей, а значит, и смекнул, что перед ним сама принцесса Уэльская. Она заглядывала иной раз в «Леопард» вместе со своей свитой, и Дороти Одноглазая, к которой принцесса относилась весьма благосклонно, угощала знатных гостей только самыми изысканными блюдами.
Анна вступила в полутемную прихожую. А в приоткрытую дверь сбоку виднелся просторный общий зал с пылающим очагом, где еще оставались запоздалые постояльцы.
– Мне немедленно нужно видеть Дороти, – тихо проговорила Анна, и немой, кивнув, повел ее куда-то наверх по скрипучей винтовой лестнице.
Бывшая потаскуха стояла за конторкой, что-то наскоро записывая в огромную амбарную книгу при свете свечи. Она очень гордилась тем, что в детстве некий священник выучил ее чтению и письму, и была уверена, что именно благодаря грамотности Делатель Королей поручил ее заботам гостиницу «Леопард».
– Бог мой, что случилось? – изумилась она, когда Ральф ввел принцессу Уальскую.
Дороти была столь же дородна, как и год назад, но теперь на ней было платье из дорогого серого сукна, а чепец украшала полоска кружев. Дороти наконец-то удалось избавиться от сопутствующего ей крепкого запаха. Теперь она выглядела бы как респектабельная горожанка, если бы не лицо, изуродованное огромным узловатым шрамом, напоминавшим о ее бурном прошлом.
Анна какое-то время разглядывала Дороти Одноглазую. «Насколько можно ей доверять? Когда-то она спасла меня, но тогда я была никем, девчонкой-беглянкой. Теперь я принцесса Англии, а Дороти становится посвященной в мою тайну».
Она коротко вздохнула. Выбора не оставалось. Несколько часов назад она об этом не задумывалась, ведь Дороти всем, что имеет, обязана ей и ее отцу.
– Мне нужна комната, – сказала она. Тем временем Соломон,