но ей всегда удавалось ускользнуть из его объятий.
– Я не понимаю, что на меня нашло, но меня вдруг захлестнула ярость. Я била его по голове и лицу, пока не заметила, что рассекла кожу во многих местах и по челу его струится кровь.
Анна присвистнула:
– Ого! Представляю, что испытал этот обожающий собственную персону мальчишка! Дебора обреченно кивнула.
– Да, он был очень зол и сказал, что не забудет до гроба эту ночь.
– А дальше?
– Он ушел, а затем все рассказал матери. Анна передернула плечами.
– Уж эти мне маменькины сынки! А что графиня?
– Сегодня с утра она была очень суха со мной, хотя и любезна. Затем отослала прочь всех дам и сказала мне почти с нежностью, что ее сын уже в том возрасте, когда его надлежит просветить в вопросах любви, и она была бы весьма признательна, если бы я, раз уж Генрих так благоволят ко мне, посвятила себя этому делу.
– Какова просьба. – возмутилась Анна.
– Ах, ваше высочество, это вовсе не просьба, это прямой приказ. Слышали бы вы, каким тоном все это было сказано! Я ведь близка к ней и знаю, на что графиня способна, невзирая на всю ее набожность и показное милосердие.
– И тогда ты бросилась ко мне? – с улыбкой спросила Анна.
Баронесса глядела ей в лицо своими большими, серыми, как осенний туман, глазами.
– Куда же мне было идти?
Анна встала и прошлась по комнате.
– Клянусь всеблагим небом и Пречистой Богоматерью, вы меня просто изумляете, баронесса Шенли. Разве вам неизвестно, что в знатных семьях время от времени ставят такие условия прислуге? Заметьте – только прислуге или кому-нибудь из захудалой родни, то есть тому, кто всецело зависит от своих покровителей. Но вы свободная женщина, а по чистоте и благородству происхождения не уступаете Бофорам или Тюдорам. Вы ничего не должны ни графине Ричмонд, ни ее отпрыску.
– О, моя патронесса так не считает! Она только и твердит о том, как много она сделала для меня, в каком я перед нею долгу и что ее сын, в жилах которого течет не одна унция королевской крови, должен приобрести любовный опыт только в объятиях высокородной дамы.
– Что ж, тогда ступай и служи им! – выходя из себя, воскликнула Анна.
Дебора начала всхлипывать, и Анна не выдержала:
– Послушай меня!