платье, дрожа от холода в мокрой сорочке, облепившей тело. Пока платье сохло, разложенное на глянцевитых кустах падуба, девушка собирала все съедобные травы и корни, которые ей удалось отыскать. Сейчас она чувствовала себя намного лучше, хотя платье было еще влажное.
Розалинда расчесала пальцами длинные, уже почти просохшие волосы, разбирая спутанные пряди и приглаживая непокорные завитки. Ее взгляд снова и снова тянулся к попутчику, что так молчаливо сидел по другую сторону костра. Хотя последние лучи заходящего солнца еще окрашивали западный край неба, под деревьями уже сгустилась тьма. Пламя костра ярко освещало фигуру Черного Меча, выхватывая ее из окружающего сумрака, и Розалинда призналась себе, что ее не оставляет равнодушной его бьющая через край мужественность.
В нем ощущалось нечто дикое, присущее огромному хищному зверю. Дрожащие отблески огня высвечивали четкий овал лица: высокие скулы, твердый подбородок, глаза, пронизывающий взгляд которых лишал Розалинду спокойствия. Только в очертаниях рта угадывался намек на мягкость, ибо изогнутая линия полных губ была безупречна. В памяти сразу ожило непрошеное воспоминание о поцелуе, которым Черный Меч наградил ее у виселицы, и Роза-линда почувствовала, что на щеках выступает легкий румянец. Он поцеловал ее в угоду толпе, одернула себя девушка, и поступил так, чтобы поддержать развеселое настроение зевак и облегчить бегство. Розалиада не забыла и его насмешливый совет: «В следующий раз не забудь открыть рот». Зато потом он готов был бросить ее на произвол судьбы и тем самым ясно показал, что женские чары временной жены оставили его вполне равнодушным. Все его желания сводились к лошади, оружию и деньгам. А шальная девчонка, каковой она ему казалась, ни в малейшей степени не интересовала спасенного ею разбойника.
Рассуждая здраво, его безразличие не должно было задевать Ро-залинду. Наоборот, если бы он не остался глух к ее прелестям, это только осложнило бы дело. И тем не менее каждый раз, когда этот человек оказывался рядом, Розалинда начинала закипать от злости. Уж очень он самодоволен, возмущалась она, без нужды помешивая заостренной палочкой овощи в глиняном котелке-кувшине. Было бы чем чваниться: ни чести,