Они сновали по площади, радуясь всему, чем изобиловала ярмарка.
Бродячие торговцы, съехавшиеся отовсюду, предлагали свои товары: мелькали великолепные меха и кожи, вороха разнообразнейших материй, гусиные перья, льняные скатерти, перед которыми наверняка не устояла бы леди Гвинн. Усердствовали игроки, вовлекая неосторожных простаков в невинную на первый взгляд игру с разноцветными камешками и орешками. Акробаты строили живые пирамиды на плечах друг друга, с легкостью придавая телам невероятные позы. Состязались в своем искусстве музыканты с лютнями, трехструнными скрипками, арфами и свирелями. Каждый играл свое, не обращая внимания на прочих, и только пронзительные звуки рожков перекрывали всю эту разноголосицу. На площадке, огороженной веревкой, добровольцы испытывали свои силы в борьбе со здоровенным детиной. Громадный и неповоротливый, он валил с ног одного за другим подвижных, крепко сбитых парней, казалось даже не замечая смены противников.
Все это смешивалось в беспорядочный вихрь звуков, суеты и упоительных запахов всевозможной снеди. У Розалинды просто слюнки потекли, едва она уловила аппетитный дух жареного лука, к которому примешивался соблазнительный аромат, исходивший от пары упитанных молочных поросят, что жарились на вертеле прямо поя открытым небом. Рядом с ними румянились над огнем утки, гуси и цыплята. Розалинда не могла устоять перед искушением, против воли двигаясь все ближе и ближе к восхитительным яствам.
— Нюхать можешь задаром. Но если надумаешь отведать-гони монету, — предупредил ее, правда довольно дружелюбно, дородный продавец.
— Нет, нет! Я… я не голодна. Пока еще… — Розалиида виновато улыбнулась и попятилась назад. Потом остановилась, вспомнив, зачем пришла в городок. — С вашего позволения, сударь… — Она опять придвинулась ближе к жаровне. — Вы не скажете, кто в этом городке самый главный?
Толстяк ухмыльнулся, поворачивая тяжеленный вертел; от работы над огнем по его шее и рукам струился пот.
— Да, поди, мэр. Он где-нибудь поблизости. — Продавец дернул головой в сторону реки:
— Вон туда пробегись, где травят медведя.
Травля медведя! Розалицду даже передернуло от неприязни. Поодаль сбились в кучку люди, закрывая от ее взгляда