перестал. — Вы и вправду выходили на берег настоящего моря и могли прикоснуться к нему?
— Конечно. — Она от души улыбнулась при виде его изумления. — Я даже заходила в воду. И ты сможешь. Когда-нибудь мы спустимся к морю, и ты все увидишь сам.
— Вот это будет диво дивное! — Юноша восторженно улыбнулся и отхватил солидный кусок сыра.
— Стенвуд совсем не похож на Миллуорт, — продолжала Розалинда, кинув еще кусочек хлеба снующим в воде рыбкам. — Он гораздо больше Миллуорта, с огромной главной башней в четыре этажа. В замке есть даже собственная часовня. А еще в нем много окон, так что внутри очень светло. А во дворе… — При этом воспоминании лицо Розалинды смягчилось. — Стены сбегают вниз по склону пологого холма куда-то далеко-далеко. В детстве я никогда не могла пробежать двор целиком. Отец… — Она запнулась, и снова тень омрачила ее лицо. — Стенвуд не такой нарядный, как Миллуорт. Стены там сложены не из больших гладких глыб, а из булыжника. Булыжная кладка… так говорил отец.
Розалинда замолкла и резким движением швырнула оставшуюся хлебную корочку в ледяную воду.
— Скорей всего в моих воспоминаниях замок выглядит куда более прекрасным, чем на самом деле, — тихо закончила она.
— Нет, миледи, судя по вашим словам, замок действительно замечательный! — горячо запротестовал юноша. — А слуг там много? Розалинда ответила не сразу.
— Когда я жила там, мне казалось, что замок полон народа: повара, служанки, оруженосцы, управляющий, сенешаль и Бог знает кто еще. Вокруг все время были люди, гам я никогда не чувствовала себя одинокой.
А теперь? Как там теперь? На этот вопрос у Розалинды не было ответа. Клив приумолк, и она вздохнула с облегчением. Ей и самой хотелось бы знать, что сейчас творится в Стенвуде, но одно было несомненно: это уже не прежний теплый дом ее детских воспоминаний. Он был таким только благодаря неиссякаемому источнику доброты и любви — сердцу ее матери. Когда же матери не стало, любовь и радость покинули замок. И хотя Розалинда всей душой хотела бы надеяться, что сможет вновь обрести счастье в родном доме, рассчитывать на это особенно не приходилось.
Она спрыгнула с валуна на траву, где сиротливо стояли ее башмаки, и загляделась на короткую ветку,