забыть, что мы спешим, — нахмурился он. — Твой брат может перехватить нас раньше, чем мы доберемся до места. Я не собираюсь менять свои планы ради того, чтобы ты выпила лимонаду.
Они проехали мимо очередного постоялого двора. Девушки проводили разочарованными взглядами пару слуг, которые появились, завидев их экипаж, но скрылись в доме, когда тот не остановился. Под недовольное бурчание желудка Тия вдруг поняла, что совершенно не знает своего жениха. Он умел быть очаровательным, когда все шло в соответствии с его планами, но превращался в хама, когда события грозили выйти из-под его контроля.
Тия подалась немного вперед, пытаясь разглядеть лицо Хоули Рэндалла. На его привлекательном лице блуждала странная усмешка, словно он предвкушал какое-то особое удовольствие, и эта усмешка здорово портила его. Конечно, он был расстроен вынужденной остановкой, когда менял лошадь, а потому нервничал и вел себя так невежливо, пыталась убедить себя Тия. Но все-таки уже сейчас ей было не по себе, словно под маской элегантного и обходительного человека ей открылось не самое приятное зрелище.
Нет-нет, просто он очень взволнован! Еще бы, Том наверняка пустился в погоню, и каждая минута промедления может дорого обойтись беглецам. Тия покачала головой. Все же Хоули не должен был говорить таким злым тоном. Достаточно было просто объяснить свой отказ.
Тия бросила взгляд на горничную. Мэгги всю ночь ютилась на краешке скамьи и теперь выглядела совершенно разбитой. Четырнадцать часов дороги и каких-то полчаса на то, чтобы размять ноги. Бедняжка Мэгги! Тия почувствовала себя виноватой. Семейной традицией всех Гарреттов была забота о своем имуществе, своих животных и своих слугах. Недаром быть нанятым для работы в Гарретт-Мэнор считалось большой удачей. И как бы ни была Тия влюблена в лорда Рэндалла, она не могла не осуждать его за черствость по отношению к Мэгги.
Однако спустя час экипаж покатился медленнее, и Хоули повернулся к невесте:
— Прошу меня извинить. Я не должен был вести себя так грубо. Я просто стремлюсь оказаться подальше от твоего брата и совершенно забылся. А ведь все, чего я хочу, — это сделать тебя счастливой, любовь моя. — Он послал ей медоточивый взгляд, и Тия